Странички детского психолога-психотерапевта из Тольятти Елены Прудиус
 
ФорумФорум  ПорталПортал  КалендарьКалендарь  ГалереяГалерея  ЧаВоЧаВо  ПоискПоиск  ПользователиПользователи  ГруппыГруппы  РегистрацияРегистрация  ВходВход  
Поделиться
Ваш комментарий ВКонтакте
Последние темы
» Мобильное приложение довело десятки российских школьников до больницы?
Сегодня в 7:30 am автор Admin

» Психологи: отцы чаще матерей "передают" детям депрессию
Ср Ноя 22, 2017 5:51 am автор Admin

» Почему бы тебе просто не закрыть дверь?
Пн Ноя 20, 2017 6:38 am автор Admin

» Взгляд чайлдфри на свободу от детей
Пн Ноя 13, 2017 5:28 am автор Елена Прудиус

» Послеродовая депрессия у молодых отцов гораздо опаснее, чем считается
Пн Ноя 13, 2017 5:20 am автор Елена Прудиус

» В плохом сне детей «виноваты» мамы
Пн Ноя 13, 2017 5:11 am автор Елена Прудиус

» В Кемеровской области школьница спасла потерявшегося мальчика
Пн Ноя 13, 2017 5:07 am автор Елена Прудиус

» ASMR - мамин голос из детства?
Ср Ноя 08, 2017 7:38 am автор Елена Прудиус

» Маша и Майя - две большие разницы
Ср Ноя 08, 2017 7:00 am автор Елена Прудиус

» Стивен Шор: от диагноза "аутизм" до профессора университета
Вс Ноя 05, 2017 6:41 am автор Admin

» Гейтс и Джобс растили детей вдали от технологий
Сб Ноя 04, 2017 5:46 am автор Admin

» В школы хотят вернуть психологов
Сб Ноя 04, 2017 5:42 am автор Admin

Окна сайта
О проекте - Все о детях плюс детская психология

У автора - авторские статьи, заметки, комментарии, рецензии и репортажи о детях и детстве

У автора - вещие сказки, сказочные вещи, сказочные уроки и сказкотерапия

У автора - игры и игровая терапия

Консультация детского психолога в Тольятти

Мир изнутри - глазами детей и подростков

Сопровождение роста и развития ребенка

Здоровье и профилактика его нарушений

Детская безопасность

Витамины детского развития – сказки, игры, творчество

Материал для развивающих занятий

Проблемы, семейные и детские, их решение, психология семейной жизни

Подростки и их родители

Культура в жизни семьи и ребенка

Дошкольные учреждения и ребенок

Школа и наши дети

Ребенок с особыми нуждами, его развитие

События в тольяттинском центре иппотерапии Живой мир

Детским психологам Тольятти

Православная психология семье и детям
Навигация по Тольятти
Что есть в Тольятти для детей, подростков, молодежи

Телефоны доверия в Тольятти

Тольяттинские ресурсы для детей с проблемами здоровья и инвалидов

Тольяттинское интернет-сообщество счастливых родителей ТОЛМАМА

Слингомамы-слинговстречи в Тольятти

Спортивные секции и клубы для детей в Тольятти

Клуб инициатив Тольятти

Центр изучения ушу и цигун У Дэ

Центр психолого-медико-педагогического сопровождения развития детей

Городской центр Семья

Дом молодежных организаций Шанс

Тольяттинский краеведческий музей

Социальный приют для детей и подростков Дельфин

МУ Центр доп.образования детей и подростков Альянс

Психолого-педагогический центр и ПМПК

Психоневрологический диспансер для детей и подростков

Поддержка проекта
410011997758485 - номер Яндекс-кошелька, карта "Маэстро" СБ России - 63900254 9005918833

Поделиться | 
 

 Знаменитые отцы и их дети - герои книг - Кристофер Робин Милн и Денис Драгунский

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Елена Прудиус

avatar

Сообщения : 1080
Дата регистрации : 2011-11-15
Откуда : Тольятти

СообщениеТема: Знаменитые отцы и их дети - герои книг - Кристофер Робин Милн и Денис Драгунский   Сб Мар 19, 2016 7:22 am


19 марта 2016
«Я играю своим и чужим стыдом»
Денис Драгунский об отце, юности и психоанализе

Писатель Денис Драгунский — автор порядка 1 000 рассказов, опубликованных в почти 2-х десятках сборников, сын классика отечественной литературы Виктора Драгунского. Почему мы часто любим не тех, кто нас любит, а совсем наоборот? Какие ошибки мы совершаем в молодости? И кто в них виноват? Всеми этими вопросами прозаик задается в своей новой, во многом автобиографической, книге «Мальчик, дяденька и я», которая вышла недавно в «Редакции Елены Шубиной». Автор не только анализирует свои юношеские поступки, но и рассказывает о реальных людях, многие из которых хорошо известны. Обозреватель «Ленты.ру» Наталья Кочеткова встретилась с Денисом Драгунским.

«Лента.ру»: Рассказываю одному юному коллеге, что иду на встречу с Денисом Драгунским. «О! — говорит юный коллега в восторге от счастливой догадки. — Я его знаю, он "Денискины рассказы" написал!» Я знаю, что с одной стороны, вы безумно любили отца. С другой, бесконечное сопоставление с литературным персонажем вас не радовало. Но этой темы в книге почти нет. Почему вы ее обошли?

Денис Драгунский: «Мальчик, дяденька и я» немного не про то. Я хочу когда-нибудь написать книгу, которая бы называлась «Подлинная история Дениса Кораблева», в которой все было бы рассказано последовательно как раз об этом, с раннего детства до смерти отца.

А еще недавно я понял, что в этом моем опыте двойной жизни (человека и персонажа) нет ничего страшного. Это то, что будет со мной всегда и после моей смерти тоже. И мне это даже нравится в каком-то смысле. Забавно, когда тебя путают с литературным героем. Хотя я знаю, что, скажем, Кристофер Робин не пережил этой конкуренции. Он ненавидел отца, как-то ужасно выступил на его похоронах: что-то прошептал на ухо матери, и она влепила ему пощечину, потом у нее случилась истерика. Правда, его дразнили Винни-Пухом в колледжах, где он учился, подсовывали плюшевого медвежонка. Под конец жизни он превратился в старого закомплексованного человека.

У одного английского профессора в 1980-х годах — еще был жив Кристофер Робин — была такая затея. Он хотел встретиться с тремя литературными персонажами: Кристофером Робином, вашим покорным слугой и контр-адмиралом Тимуром Аркадьевичем Гайдаром. Но ничего не вышло, потому что Милн-младший отказался наотрез.

Но как ни странно, быть описанным в художественном произведении — это не только не уникальный опыт, как мы видим, но еще и любопытный. Скажем, когда я был маленьким, мне было 10, 11, 15 лет, никто на мою связь с литературным персонажем не обращал внимания. Это произошло, когда девочки, читавшие «Денискины рассказы», стали мамами. То есть с шагом в поколение. Помню, мы гуляли ночами в Москве по бульварам, и какой-нибудь мой приятель говорил: «Девушка, девушка, а хотите я вас с интересным человеком познакомлю? А это Денис Викторович Драгунский, он паспорт может показать. Читали "Денискины рассказы"?»

Если они читали и говорили: «Ой! Правда? Как интересно!» — мне было обидно. Выходит, что кого-то любят за красоту, доброту, талант, а я интересен только потому, что я Дениска из рассказов. А если девушка говорила: «Что? Дениска? Какой Дениска? Не знаю — не читала». И мне становилось еще обиднее. (Смеется.) И потом, исходя из этого опыта я понял, что обижаться не надо ни на первое, ни на второе.

Я много об этом думал, переживал. Были сложные ситуации. Потому что, например, из-за огромной любви к отцу и его произведениям я написал плохие сценарии «Денискиных рассказов». Я совершенно искренне считал, что моя главная задача — сохранить авторский текст. И совершенно не задумывался, что авторский текст может быть сохранен только при условии, что режиссером будет Алексей Юрьевич Герман, который построит аутентичную Москву со старыми троллейбусами, автоматами с газировкой, класс со старыми партами и нарядит Раису Ивановну в старое платье. И будет снимать этот фильм 14 лет. (Смеется.)

А если фильм снимают про современность, все живут в отдельных квартирах, никакой коммуналки, никакого старого двора и при этом я вцепился в текст, как Дюк Веллингтон в деревню Ватерлоо и ни шагу назад, то получится киноиллюстрация. Так оно и вышло. Но эти фильмы до сих пор пересматривают. Даже старый фильм Вениамина Дормана 1962 года.

Не мытьем — так катаньем. Я никогда не хотел становиться писателем и не хотел подражать отцу. Но вышло, что именно он после своей смерти втянул меня в занятия литературой.

Но вы все же писали и раньше. Пьесы, скажем…

Они были так себе и ставили их неохотно. Сценарии были просто заработком. Я чувствовал, что мне чего-то не хватает, что не могу перейти определенный порог в себе. Было много внутренней цензуры — все пьесы были достаточно приличные. Они не выглядели как тексты, написанные тридцатилетним. Скорее как унылым 50-летним членом Союза писателей. И даже когда я позволял себе какие-то вольности, с точки зрения морали или политики, они все равно были такие очень аккуратные, упакованные. Кроме, пожалуй, одной пьесы.

Я потом все свои пьесы и сценарии общим количеством три десятка собрал и выбросил на помойку. Хотя там где-то 100 прилично написанных страниц можно было найти.

И как вы себя после этого почувствовали?

Стало легче.

А потом?

А потом стал писать. Из меня вдруг мой опыт жизненный попер. Такой анекдотический опыт, скорее. Опыт застольного рассказчика, специалиста короткой байки, чтобы все удивились и похохотали, преобразовался в эти короткие рассказы.

Что должно было произойти, чтобы у вас не просто появилось желание записать эти байки, но и объединить их в сборник (с 2009 года ваши книги стали выходить одна за другой)?

Должен был быть изобретен Живой Журнал. В этом смысле я человек совершенно интернетный, невероятно ему благодарный. Я в советское время написал два рассказа. Их опубликовали в журнале «Октябрь». И не получил никакого отклика ни от одного человека. У меня было ощущение, что я пишу в пустоту. А стоило мне в интернете опубликовать первый рассказ, как мне сразу стали писать: «Чушь», «Отлично», «Ерунда», «Аффтар пеши исчо», «А кого вы имеете в виду?». Получаешь фидбэк, как говорят в народе. Для меня тогда это было важно. Хотя я много выступал в прессе и по телевидению как публицист. Но это немного другое. Потому что там ты — не ты, а эксперт по определенной теме.

Любые мемуары — способ разобраться с окружающим миром. «Мальчик, дяденька и я» — скорее попытка проанализировать собственный внутренний мир. Не самая типичная история.

Я убежден, что все книги, посвященные разборкам с внешним, за очень редким исключением, на самом деле написаны для того, чтобы разобраться с собой. Все конфликты, которые у человека происходят вовне — это всего лишь овнешнение, или, как говорят у нас на Смоленщине, экстернализация внутренних конфликтов. А не наоборот. Поэтому, когда человек рассказывает в мемуарах, как ему кто-то нахамил, как кто-то изменил жене или мужу, на самом деле это он работает с внутренними объектами, которые не дают ему покоя. Поэтому многие разоблачительные мемуары не выдерживают критики. Допустим, трое разных авторов написали об одном и том же человеке или супружеской паре. И в результате у всех получается разное — потому что каждый в конечном счете написал о своем. А вовсе они не Шерлоки Холмсы, которым и правда интересно, чья это пуговка.

И я решил не чесать левое ухо через правое плечо, а напрямую разбираться с собой.

Обычно желание понять себя — признак некоторого кризисного состояния, преодоление очередного жизненного этапа.

Кризисов у людей много. Эриксон насчитал, кажется, семь. Но и правда, в результате написания этой книги я пришел к некоему важному даже не выводу, а скорее ступени зрелости. Каждому человеку нужно осознать свою самостоятельность / зависимость / смертность / сексуальность — у человека есть много таких пунктов, через которые он должен пройти. Эта книжка — осознание собственной обычности. Обыкновенности. Банальности. Я — такой же как все.

Нет, конечно, у меня есть мой уникальный жизненный путь, усы, лысина, образование, цвет глаз, форма тела. Но столь же уникальных людей на земле семь миллиардов. Следовательно, мы все банальны. И этот путь был для меня очень важен. И любое действие, которые мои близкие совершают со мной, — это рядовая сделка на ярмарке жизни.

Самое ужасное, что меня мучило на протяжении всей жизни, — что меня предавали и мне недодавали. Написанием этой книжки я пытался изжить это чувство. И пришел к понимаю того, что это не так. Что никто меня не предавал — просто женщина переставала любить меня и влюблялась в другого. Она не была обязана меня любить. Сам я, когда бросал девушек, ни о каком своем предательстве не думал, а говорил, как мартовский кот: «А Маруська мне больше нравится». То есть не требовал от себя вечной верности, которую требовал от женщины. И если мою пьесу не поставили — значит, ее правильно не поставили. Значит, она была плохая. Как-то так.

То есть теперь вы спокойны и счастливы?

Я вообще всегда счастлив. Как Чебурашка, помноженный на крокодила Гену — мне всегда неплохо. Хотя были отдельные ужасные случаи — я про них тоже в книге пишу. Но знаете, до конца проанализированный человек — это человек добела выполосканный. Такой робот или что-то пластмассовое. Он полностью понимает свои конфликты и комплексы, адекватен окружающему миру. И все его чувства ему ясны, понятны и отрефлексированы. Мне это кажется тоже своего рода инвалидностью. Он такой — с вырезанным нутром. Так что я не могу сказать, что этой книжкой довел себя до состояния полной нирваны. Просто что-то важное про себя понял.

На самом деле я же все книжки пишу про себя. Я этого особо не скрываю. Во-первых, многие мои рассказы написаны от первого лица. Или когда я пишу «один мой приятель рассказывал» или «один мой знакомый говорил» — не нужно большого литературоведческого ума, чтобы понять, кто этот человек. (Смеется.)

И все же зачем вам нужно было сейчас возвращаться во времена молодости? Это было несколько десятилетий назад. На теперешнюю жизнь поступки того времени уже не очень влияют.

Мы живем в зеркалах чужих взглядов. Иногда мне кажется, что все идеи про самость человека — это выдумки. Что человек — это сумма взглядов на него, сумма отражений. И в том здании, которое я собой представляю, есть очень гладкие красивые верхние этажи и лакуны, пустые кирпичи ближе к фундаменту. Их нужно заполнить. Пройдена большая часть жизни, ничего про себя не понято. Надо делать новые жизненные акты, которые гораздо серьезнее, чем защита диссертации или что-то в этом духе. Каждая новая книга — это новый большой поступок, который включает всего меня. Поэтому нужно хорошо в себе разобраться.

А не страшно пересекать границу того мира и этого, прошлого и настоящего, возвращаться к себе 50-летней давности?

Страшно, конечно! Но сказки мы любим как раз за то, что они страшные. Я ведь люблю экспериментировать не с текстами, а с чувствами. Играю не словами, а людьми, простите, пожалуйста. Судьбами, ситуациями, стыдом. Своим стыдом, своих героев. Что является естественной проекцией моих собственных стыдов, ужасов, покраснений кожных покровов, если можно так выразиться, что кто-то увидит, чего я хочу на самом деле, что сделал что-то некрасивое. Вот это мне интересно. Часто, когда я пишу рассказ, мне хочется освободиться от какого-то стыдного переживания.

Я смотрю на мир, как он преломляется в моем восприятии. Меня интересует, во-первых, любовь, во-вторых любовь и она же в-третьих. Ничего, кроме трех этих вещей, в жизни маленьких и взрослых людей больше нет. А не будучи ни социологом, ни сексопатологом, я могу апеллировать только к собственному опыту.

https://lenta.ru/articles/2016/03/19/dragunsky/

Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://eprudius.narod.ru/
Елена Прудиус

avatar

Сообщения : 1080
Дата регистрации : 2011-11-15
Откуда : Тольятти

СообщениеТема: Re: Знаменитые отцы и их дети - герои книг - Кристофер Робин Милн и Денис Драгунский   Сб Мар 19, 2016 8:02 am

Какая нелепость судьбы: книга о сыне, пронизанная любовью и неподдельным интересом, оказалась фатальной для главного героя.

Драма Винни-Пуха. Почему Кристофер Робин ненавидел книгу о себе

Владимир Тучков

31 января 1956 года умер английский писатель Алан Милн, автор книги о Винни-пухе. В качестве главного ее персонажа — Кристофера Робина — он использовал своего сына. До конца своих дней сын считал, что отец сделал его несчастным

Перемена пола

Алан Милн и его жена Дороти страстно желали, чтобы у них родилась дочь. И даже имя ей придумали — Розмари. Соответственное и «приданое» ей заготовили — кофточки с кружевами и платьица. Однако 21 августа 1920 появился на свет мальчик, названный Кристофером Робином. Родители были разочарованы. Но попытались «выправить» ситуацию, воспитывая мальчика, как девочку. И, чтобы «приданое» не пропало даром, наряжали длинноволосого Кристофера Робина в платьица.

Отец, как бы предвидя будущие обвинения в холодности по отношению к сыну, заявил друзьям: «Мы действительно больше хотели, чтобы была Розмари, но я надеюсь, что мы будем просто счастливы с этим джентльменом». Увы, особого счастья в будущем не испытывали ни родители, ни сын.

Одиночество в семье

Кристофер Робин редко видел родителей. Отец, сотрудничавший с популярным журналом «Панч», практически все время проводил в кабинете. Писал романы, рассказы, пьесы, юморески, сочинял стихи. И, разумеется, работал над книгой, которая обессмертила его имя и отравила жизнь сыну.

Мать также вскоре охладела к «неправильной девочке». И, пожалуй, главным знаком ее внимания стал плюшевый медведь Эдвард, подаренный годовалому сыну. Именно эта игрушка стала впоследствии персонажем знаменитой книги под именем Винни-Пух. Именно с этим медведем ребенок позирует на коленях у отца на фотографии, которую выросший Кристофер считал рекламной. И это его угнетало.

И вскоре Дороти переложила воспитание Кристофера на плечи няни — Оливии Ренд-Брокуэлл.

Объект для насмешек

В школе Кристоферу пришлось несладко. Он, будучи застенчивым и необщительным ребенком, постоянно подвергался насмешкам однокашников. Педагоги выделяли его из общей массы, поскольку отец сделал его «звездой» — книга «Винни-Пух и все-все-все» к тому времени стала в Англии бестселлером. Ее прочитали все — от мала до велика. Ровесников Кристофера это раздражало. И раскусив, что робкий «маменькин сынок» не способен дать отпора, буквально глумились над ним. Наиболее обидным было издевательское цитирование отрывков из книги, а также стихотворений, которые Алан Милн посвятил сыну.

А строчка: «Тихо! Тихо! Кто смеет шептаться! Кристофер Робин молится!» неизменно доводила ребенка до слез. Потому что в вопросах религии он испытывал раздвоенность. С одной стороны, родители не удосужились крестить его. С другой, - набожная няня изо всех сил прививала ребенку христианские ценности.

Перейдя в отрочестве в другую частную школу, Кристофер начал заниматься боксом. Чтобы давать отпор обидчикам. Но из этого ничего не вышло, поскольку недостаточно овладеть приемами рукопашного боя. Необходимо еще иметь и должный характер, чтобы применять навыки на практике.

После школы Кристофер поступил на филологический факультет Кембриджа. И это было сделано по настоянию отца. В результате именно отец «воспользовался» полученным сыном образованием. Но уже после своей смерти — Кристофер, будучи филологом, публиковал мемуары о делах семейных. И хоть они были весьма жесткими, но поддерживали неослабевающий интерес к сочинениям Алана Милна.

И за границей нет спасенья

Когда началась Вторая мировая война, Кристофер Милн покинул Кембридж, чтобы пойти на фронт добровольцем. Однако медкомиссия признала негодным его к воинской службе. Отец, используя свои связи, добился зачисления сына курсантом учебного батальона Корпуса Королевской Инженерии. Получив офицерское звание, Кристофер отправился воевать на Ближний Восток, а затем в Италию. Но и здесь ему не удалось скрыться от докучавшей ему славы «друга медвежонка Пуха, ослика Иа и поросенка Пятачка».

Его, офицера, сражающегося с врагом, категорически отказывались воспринимать таковым. К нему относились почти как к ребенку и просили рассказывать о том, насколько совпадало его детство с изображенными в книге событиями. Фронтовые репортеры, толкаясь локтями, наперебой брали у него интервью. И, естественно, спрашивали совсем не о войне.

Это было унизительно.

А сражался он «не по-детски». Во время бомбардировки моста, который строило подразделение Кристофера, он был ранен осколком в голову. Его комиссовали, и он отправился доучиваться в Кембридж.

Отец напророчил

В 1948 году Кристофер женился на своей двоюродной сестре Лесли Селинкур. Отец был категорически против этого брака. И молодожены, порвав отношения с родственниками, переехали в городок Дартмур в Девоншире. Не имея средств к существованию, Кристофер открыл небольшой книжный магазинчик. Но он приносил мизерную прибыль, в связи с чем жить приходилось впроголодь.

Правда, вскоре дело наладилось. Но на долю Кристофера выпало куда более тяжелое испытание: родившаяся в 1956 году дочь Клара, страдала церебральным параличом. И в этом Кристофер увидел «руку отца». Дело в том, что, отговаривая сына от женитьбы на родственнице, тот предупреждал о возможности появления неполноценного ребенка. Напророчил.

Запрет на профессию

В 60-е годы Кристофер Робин Милн решил покончить с книжным бизнесом и заняться писательством. Сочинив повесть, он попытался пристроить ее в какое-либо издательство. Но всюду встречал вежливый отказ. Всюду ему заявляли, что с огромной радостью и за очень солидный гонорар опубликовали бы его воспоминания об отце. А вот с повестью надо бы повременить…

В конце концов, он сдался. И написал три тома мемуаров. Получились они весьма жесткими, развенчивающими многочисленные мифы о своем детстве и об отце. Кристофер с горечью написал, что отец построил свою популярность на его детских плечах…

И тут началось для него самое ужасное. Стали выходить статьи психологов, которые копались в судьбе ребенка, используя теорию Фрейда. И самыми «безобидными» в этих статьях были сравнения главного героя книги — Кристофера Робина — не только с книжным Кристофером, но и с поросенком Пятачком, существом невротическим.

Кристофер Робин Милн умер 20 апреля 1996 года во сне. Но и после смерти он не избавился от «синдрома детства». Книжный магазин, которым он владел в Дартмуре, стал туристической достопримечательности. Где туристам рассказывают прежде всего о персонажах, населяющих книгу Алана Милна.

Совсем другая история

Надо сказать, что это не первый и не последний случай в мировой литературе, когда отец-писатель выводит свое чадо в своих произведениях. В 50-е годы прошлого века Виктор Драгунский публиковал популярные «Денискины рассказы», описывая в них приключения своего сына. Однако у Дениса Викторовича Драгунского судьба сложилась вполне благополучно. Он оказался человеком самодостаточным. И, будучи талантливым филологом и интересным писателем и драматургом, сумел выйти из тени, которую на него отбрасывали сочинения отца, и заявить о себе, как о яркой личности. Он оказался «шире» своего отца, совмещая литературную деятельность с политической аналитикой.

http://svpressa.ru/culture/article/81494/
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://eprudius.narod.ru/
 
Знаменитые отцы и их дети - герои книг - Кристофер Робин Милн и Денис Драгунский
Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 1 из 1
 Похожие темы
-
» Знаменитые приёмные дети и приёмные родители
» просто молчаливые дети
» Маловесные дети
» Наши дети - индиго?
» У кого есть дети маленькие,посмотрите,полезно и даже страшно(((

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
На стороне ребенка :: Кое-что важное о детях :: Новости о детях, семье, обществе-
Перейти: